НОВОЕ СТАРОЕ. Деревянная архитектура. Традиционное плотницкое мастерство.

АВТОРЫ СТАТЬИ ВИДЕО


СТАТЬИ О ПЛОТНИЦКОМ ДЕЛЕ

Курная изба

Безусловно, шедевры культовой архитектуры более заметны и известны, фольклор хорошо изучен и широко воспринят субкультурными сообществами, произведения декоративно-прикладного искусства нашли своё место среди других признанных древностей в нашем сегодняшнем мире. Вот только русский дом остаётся для многих либо некой аллегории христианской православной Руси (известная ТВ передача, журнал), либо избёнкой в три окошка с резными наличниками. И экспонаты музеев деревянного зодчества почему-то не меняют такого устойчивого мнения. Может быть потому, что так никто внятно и не объяснил, – что же такое, собственно, Русский Дом – в буквальном смысле? подробности...

Занимаясь реставрацией отдельных памятников деревянного зодчества и исследованием наиболее, на наш взгляд, насыщенных районов Русского Севера, вникая в научную литературу по данному вопросу, мы отчасти прояснили для себя сущность феномена, а так же впервые отметили важную деталь интерьера избы, с её помощью смогли выстроить ряд преемственных символико-архитектурных образов.

В данном тексте, не являющимся научной публикацией, мы не станем утомлять Вас точными привязками памятников и цитатами из статей и книг. Мы просто опишем ядро Русского Дома – жилую избу с сенями и крыльцом – с точки зрения вдумчивого наблюдателя, знакомого с трудами А.В. Ополовникова, А.А. Шенникова, А.К. Байбурина, Н.Л. Павлова, Н.Н. Фризина…

Чужой человек осваивает жилище сначала снаружи, затем заходит внутрь. Свой – рождается внутри. Если точнее – внутри-внутри-внутри, потом, постепенно расширяя свой мир, – доводит его до размеров нашего. Внешность для него – потом, внутренность – сначала.

Мы с Вами, к сожалению, чужаки.

Итак, снаружи, русская изба высока, велика, окна её малы, а расположены высоко, стены представляют могучий бревенчатый массив, не расчленённый цоколем и карнизами по горизонтали, лопатками и колоннами – по вертикали. Крыша щипцом вырастает из стены, сразу видно, что за «фронтоном» нет никаких привычных стропил. Коньком служит мощное бревно-охлупень с характерным скульптурным выносом. Детали немногочисленны, крупны, отсутствует обшивка, накладки. Из стен кое-где могут выступать отдельные торцы брёвен не совсем ясного назначения. Приветливой избу не назовёшь, скорее, молчаливой, скрытной.

Сбоку к избе приставлено крыльцо, иногда высокое, столбовое, иногда низкое, невнятное. Однако, именно оно – и есть первый Кров, под который входит пришедший. А раз это первый кров, то, значит, и второй кров (сени) и третий кров (собственно изба) – лишь развивают идею крыльца – покрытого замощённого возвышения, спроецировавшего на себя Землю и Небо, приведшего их к масштабу человека. Крыльцо избы берёт начало в первом святилище – постаменте под кроной священного древа и эволюционирует вплоть до царской сени в Успенском соборе. Крыльцо у дома – начало нового мира, ноль отсчёта всех его путей.

С крыльца внутрь сеней ведёт невысокая широкая дверь в мощном косящатом обрамлении. Внутренние контуры его слегка округлы, что служит главным препятствием для нежелательных духов и нечистых в помыслах людей. Округлость дверного проёма сродни круглоте Солнца и Луны. Замка нет, защёлка, открывающаяся как изнутри, так и снаружи, – от ветра и домашнего скота.

Сени, на Севере именуемые мостом, – развивают мысль крыльца. Часто в них нет потолка, как прежде не было и в избе, - только кровля отделяет их от неба, только она осеняет их.

Сень – небесного происхождения. Мост – земного. Снова, как и в крыльце, Небо встречается с Землёй, а связуют их те, кто срубил избу с сенями, и те, кто живёт в ней – большая семья, ныне представленное среди живущих звено рода.

Крыльцо открыто с трёх сторон, сени закрыты с четырёх, света в них немного от волоковых (заволакиваемых досками) окон.

Переход из сеней в избу не менее ответственен, чем из крыльца в сени. Чувствуется, как нагнетается атмосфера…

Открываем дверь, пригибаясь, входим. Над нами низкий потолок, хотя это не потолок, а полати, – настил на уровне лежанки печи – для спанья. Мы в палатном куте. И можем обратиться к хозяйке избы с добрым пожеланием.

Полатный кут – притвор внутри избы. Туда может войти любой добрый человек без спроса, без стука в дверь. Полати одним краем опираются на стену прямо над дверью, другим – на полатный брус. За этот полатный брус гостю по его воле ходу нет. Только хозяйка может пригласить его войти в следующий кут – красный угол, к семейным и родовым святыням, сесть за стол.

Трапезная, освящённая святынями, вот что такое красный угол.

Так гость осваивает целую половину избы; однако во вторую, дальнюю половину (за пирожный брус) ему уже не зайти никогда, туда его хозяйка не пригласит, потому что вторая половина – главная священная часть избы – бабий и печной куты. Эти два кута аналогичны алтарю храма, да собственно это и есть алтарь с печью-престолом и ритуальными предметами: хлебной лопатой, помелом, ухватами, квашнёй. Там претворяются плоды земли, неба и крестьянского труда в пищу духовно-материального свойства. Потому что никогда для человека Традиции пища не была количеством калорий и набором консистенций и вкусов.

Мужская часть семьи в бабий кут не допускается, всем верховодит хозяйка, большуха, постепенно обучая будущих хозяек священнодействию…

Мужики большую часть времени трудятся в поле, на лугу, в лесу, на воде, на отхожих промыслах. В доме место хозяина сразу при входе на лавке-конике, в палатном куте, либо за дальним от бабьего кута торцом стола. Он ближе к малым святыням красного угла, дальше от центра избы.

Место хозяйки в красном углу – за торцом стола со стороны бабьего кута и печи, - именно она жрица домашнего храма, она общается с печью и огнём печи, она заводит квашню и сажает в печь тесто, она вынимает его претворённым в хлеб. Именно она по смысловой вертикали печного столба – спускается через голбец (особая деревянная пристройка к печи) в подпол, который тоже именуется голбцом. Там, в голбце, в подклетном родовом святилище, месте обитания духов-охранителей, держат припасы. Там не так жарко летом, не так холодно зимой. Голбец сродни пещере – чреву Земли-Матери, из которого выходят, и в которое возвращаются тленные останки.

Хозяйка заправляет, хороводит всем в доме, она в постоянном общении с внутренней (избяной) Землёй (пол-мост избы, подпол-голбец), с внутренним небом (балка-матица, потолок), с Мировым Древом (печной столб), связующим их, с духами умерших (тот же печной столб и голбец) и, конечно, с нынешними живыми представителями своего крестьянского родового древа. Именно её безусловное лидерство в доме (и духовное, и материальное) не оставляет пустопорожнего времени мужику в избе, отсылает его за пределы домашнего храма, на периферию освещённого храмом пространства, к мужским сферам и делам. Если умна и крепка хозяйка (ось семьи), родо-семейное колесо крутится с желанным постоянством.

Обстановка избы полна ясного, незамысловатого и строгого значения. По стенам широкие и невысокие лавки, пять-шесть окон невысоко расположены над полом и ритмично освещают, а не заливают светом. Прямо над окнами сплошная полка-воронец. Выше – пять-семь нетёсаных прокопчённых венцов сруба, - здесь ходит дым во время топки чёрной печи. Для его удаления над дверью находится дымоволок, ведущий в сени, а в сенях пристроена деревянная труба-вытяжка, выносящая уже охлаждённый дым за пределы дома. Горячий дым экономично прогревает и антисептирует жилое помещение. Благодаря ему на Руси не было таких жестоких пандемий, как в Западной Европе.

Потолок из толстых и широких плах (полубрёвен), таков же пол-мост. Под потолком могучая балка-матица (иногда две или три).

На куты изба разделяется брусьями-воронцами (полатным и пирожным), уложенными на верхний срез печного столба. Место последнего – в реальном и символическом центре избы. Углом к нему примыкает печь.

Существует мнение, что печной столб не должен обрываться на уровне воронцов, ему следует подниматься выше, под самую матицу; в этом случае космогония избы была бы полной. К сожалению, нам пока не довелось встретиться с достоверными образцами такой конструкции. Однако …в глубине северных земель мы обнаружили нечто подобное, только, пожалуй, ещё более значительное, статистически надёжно продублированное не один раз.

В непосредственной близости от печного столба, между пирожным брусом и матицей, нам встретился (почему-то никому из исследователей он до этого не встречался) резной элемент достаточно ясного, мы полагаем, символического смысла.